Новости
09 августа, 20:19

Шарм Утюга

Франция – пример места, где ради стиля все могут поставить с ног на уши, но иногда это работает.

Из множества оригинальных и симпатичных, мощных и динамичных автомобилей двадцатых взгляд всегда привлекут те модели, в которых есть что-то из ряда вон. Не выделить Renault двадцатых трудно: как и положено настоящему Французу (Депардье, Габен, Отёй, Монтан и далее, и далее), у каждого «рено» тех времен (NN, KZ) был роскошный «нос», за который их справедливо называли «утюжками». Когда-то, когда компоновка автомобиля только складывалась, инженеры активно экспериментировали с размещением агрегатов. Получалось часто с ног на уши (во всяком случае, как видится из сегодняшнего дня). Так у Renault, как и у других, радиатор оказывался вовсе не впереди, а позади других агрегатов. Все это накрывалось покатой крышкой и получалось нечто невразумительное, но для начала XX века – ничего особенного.

Но постепенно, помаявшись, большинство пришло к какой-то общей схеме, внешность большинства моделей сблизилась, и жабры радиатора в ней уверенно оказались впереди.

Только не у Renault.

Там углядели в странном покатом «носе» свой стиль и взялись за его «огранку». В начале двадцатых невзрачный нос обрел клиновидную форму с горбинкой, который в компактных новинках Renault – 10 CV KZ, 6 CV NN и других смотрелся почти как человеческий. Оказалось, что в случае с «коротким» рядным 4- и 6-цилиндровым двигателем автомобиль получался очень пропорциональным, гармоничным. Но самым интересным было то, что этот анахронизм получил новый драйв. Автомобиль в двадцатых начал все более обретать цельную минималистскую форму, избавляясь от рюшечек, посеребренных бляшек, набалдашников и прочего наследия карет.

Абсолютно то же творилось в искусстве, архитектуре и даже поэзии.Четкие рельефные формы, открытость, простота до примитива. Минимум линий, минимум цветов. Ко всему этому очень шло лаконичное «NN». Стало ли закономерностью или совпадением, но именно NN привез из Европы в советскую Россию в частное пользование авангардный поэт Владимир Маяковский. Чтобы как-то оправдать такую буржуазную роскошь, он даже ответил завистникам превентивным стихом. Смысл поэтического контрудара, можно понять, сводился к тому, что лучше везти из-за кордона технику, чем тряпки и парфюмерию. Это было тем более символично, что автомобиль фактически отошел в пользование любительницы и духов и тряпок Лили Брик – музы и поэта и доброй половины авангардных творцов двадцатых. Брик и Маяковский катали на нем всю компанию, машина запомнила многих, а художник Александр Родченко «запомнил» на своих фотографиях ее.

Если в год появления (1924 г.) было выпущено 2140 NN, то когда их распробовали, производство скакнуло с 23 тысяч в 1925 году до 31,5 тысячи в 1926 году.

Серьезные цифры для двадцатых.

В «хлебном» двадцать девятом году было выпущено почти тридцать шесть тысяч машин, и только депрессия и начало быстрой смены моделей конкурентами свели выпуск любимца на нет. Сыграло роль и то, что эти авто, делавшиеся для народа «а ля Форд», были серьезно технически подкованы. NN в середине двадцатых совершил успешный рейд через Сахару. Среди новинок были тормоза на все колеса. Правда, «стильность» машины имела и серьезные недостатки. Например, из-за нестандартного размещения радиатора поток воздуха направлялся в салон и в условиях зимней России превращался в безжалостный сквозняк.

Особенно жаловались водители московских такси. Дело в том, что близнецы NN таксомоторы KZ были закуплены в 1925 г. московским Коммунхозом в рамках реабилитации столичного извоза.

В этом смысле Москва тоже не устояла перед обаянием «утюгов».

Сделка включала 140 (по другим данным 200) машин, и выбор был довольно странным, учитывая антисоветизм Луи Рено. Вероятно, сказалось хорошее знакомство с ремонтом «рено» в России (и в армии, и на гражданской службе до и после революции использовалось «рено», а в Рыбинске и Петербурге перед революцией строились заводы фирмы «Русский Рено»). А возможно, какие-то дипломатические маневры, благо с Луи Рено был хорошо знаком легендарный дипломат и разведчик полковник Игнатьев, который и вёл торговые дела в Париже. Так или иначе, «утюги» Renault 10CV KZ (10 CV – означало 10 лошадиных сил) и были теми Renault, «черными как браунинг», которые, появившись в Москве, разрушили бизнес честного таксиста-частника Козлевича.

Основным пристанищем «утюгов» в Москве было пространство у Большого театра. Из-за скверных дорог таксисты старались не трепать свои драгоценные «браунинги» по пригородам и больше колесили по центру, обеспечивая кавалеров и их роковых дам, как говорила Эллочка-людоедка из «Двенадцати стульев»:

«Поедешь в таксо? Красота!». Последний KZ был списан из таксопарка около 1935 года.

Даже переставив радиатор вперёд и изрезав «носы» своих детищ прорезями, Renault пытался сохранить стиль в моделях RM, PG3. Наклонный капот так и остался чертой марки на годы.

Источник Газета.ru

Материалы по теме

Загрузка...
Загрузка...

Видео

Загрузка...

Фотогалерии

Загрузка...
Загрузка...