Новости

Подстава-2. Рисковать жизнью водителей - обычная практика ГАИ

27 июня 2008
≈ 22 минуты
33 просмотра
19 июня в Минске начался суд над сотрудниками ГАИ, остановившими пьяного водителя с помощью «живого щита». Это случилось 2 марта на трассе Минск — Микашевичи. Пьяный Роман Ментюк гнал машину со скоростью 160 километров в час. Чтобы его остановить, гаишники одним взмахом волшебной палочки остановили четыре машины (в одной из них находился трехлетний ребенок), запретили пассажирам выходить и ждали, пока пьяный Ментюк врежется в «живой щит» или остановится. К счастью, никто из пассажиров серьезно не пострадал — только машины. Материальный ущерб автовладельцам оплатила бы страховая компания, в которой была застрахована машина Ментюка, — и вроде как все при своих интересах. Ущерб возмещен, пьяный остановлен — в общем, успешная милицейская спецоперация. Но участникам «живого щита» очень не понравилась роль пушечного мяса, и они обратились к адвокату Вере Стремковской. Стремковская добилась возбуждения уголовного дела в отношении сотрудников ГАИ за злоупотребление властью (само собой, пьяный водитель и подавно должен был идти под суд, да сбежал и объявлен в розыск). Пожалуй, это будет одним из самых громких дел последнего времени. Белорусское общество привыкло к любым нарушениям прав человека, но властными полномочиями бросать под колеса пьяного кретина случайных прохожих — это слишком даже для сегодняшней Беларуси. За три недели до суда в эфире белорусского телевидения объявили, что адвокат Вера Стремковская получает американские гранты. Среднестатистический белорусский телезритель получателей грантов искренне считает врагами народа. Спустя неделю в том же вечернем эфире рассказали, какие бешеные деньги от американского правительства гребут клиенты Стремковской — правозащитный центр «Весна» и общественное объединение «Партнерство» (четверых участников «Партнерства», организовывавших независимое наблюдение за президентскими выборами в 2006 году, арестовали за месяц до выборов и осудили по статье «действия от лица незарегистрированной организации». Двое отсидели полгода, двое — год). Зачем, казалось бы, дискредитировать адвоката пострадавших в «живом щите», если процесс уже назначен и состоится при любой погоде? А вот зачем. Сейчас Вера Стремковская добивается расследования еще одного «живого щита». Она готова доказывать, что случившееся на трассе Минск—Микашевичи — не чудовищная случайность, не трусость и непрофессионализм конкретных гаишников, а система. Зачем пускаться в погоню или отрывать упитанные милицейские зады от сидений патрульных машин, чтобы развернуть на трассе «ежи», если можно, не напрягаясь, махнуть полосатой палочкой — и едущие мимо послушно выстроятся в ряд, не понимая, что происходит? За покореженные машины заплатит страховая компания пьяного водителя. Милицейские машины останутся целыми и невредимыми. А если пьяный водитель и покалечит кого-нибудь, то справедливый белорусский суд с него строго спросит. Во всяком случае, инцидент на Минской кольцевой дороге, который произошел 7 октября прошлого года, — лучшее тому подтверждение. В шесть часов вечера Стас Алексеев и его невеста Наталья Гатовка ехали по кольцевой дороге на «Таврии» отца Стаса. Алексеев-старший воевал в Афганистане, был ранен, остался без обеих ног. Алексеев-младший — автослесарь, так что отец всегда доверял сыну свою «Таврию». Недалеко от съезда с кольцевой Стас и Наталья увидели, что движение перекрыто. Тут же появившийся гаишник махнул жезлом, чтобы остановились. Ребята подумали, что едет Лукашенко и поэтому всех останавливают. Другие версии они придумать не успели: от сильного удара в заднюю часть машины оба потеряли сознание. Наташа пришла в себя только на операционном столе, когда ей зашивали рваные раны на ноге и возле рта. Она не знала, что, оказывается, приходила в сознание еще до приезда «скорой помощи» и в состоянии шока звонила маме. Она не знала, что у нее, кроме ран, еще и перелом грудины. Она не знала, что у Стаса сложный оскольчатый перелом бедра. В соседней «Мицубиси» ехал Евгений Спариш с женой Алиной и полуторагодовалым сыном. Они вообще ни о чем не успели подумать: навстречу машине выбежал гаишник с пистолетом, а в следующую секунду машину ударило. «Я догадывался, что он не будет в нас стрелять, — говорит Евгений. — Но даже доли секунды находиться на мушке, не понимая, что происходит, — это страшно». Ребенка спас пуховичок. Укутанный в мягкую и толстую ткань, мальчик застрял между передними сиденьями. Если бы стояло лето, то как минимум переломы ребер были бы гарантированы. У Алины — перелом ключицы со смещением. Удар в «Мицубиси» был остаточным — после первого столкновения с «Таврией». Возможно, если бы пассажиры «Таврии» и «Мицубиси» не пострадали физически, они бы тоже смогли понять прямо на месте происшествия, что их использовали в качестве живого щита. Но их развезли по больницам. Наталья со Стасом и вовсе были без сознания и долго не знали, что вообще произошло. А потом правоохранительные органы работали по обычной схеме. Уголовное дело было возбуждено лишь в отношении пьяного водителя. Его, кстати, приговорили к трем годам «химии». Вот только следователь, который вел дело, удивился на одном из допросов Натальи и Стаса: «Нет, не понимаю, как они могли вас так подставить!» Но удивился тихо, про себя. И только после происшествия на трассе Минск—Микашевичи все пострадавшие поняли, что из них точно так же 7 октября выстроили баррикаду. Правда, последствия оказались серьезнее. Евгений с Алиной и Стас с Натальей пришли все к той же Вере Стремковской. И Стремковская, уже добившаяся возбуждения уголовного дела в отношении сотрудников ГАИ, организовавших «живой щит» 2 марта, взялась бороться и дальше. Прокуратура Минска начала проверку по жалобе пострадавших. Проверка стала чистой формальностью — похоже, и начали ее исключительно для того, чтобы потянуть время, в течение которого Стремковская будет молчать. Пока не принято решение — какой смысл трубить во все трубы о славных традициях ГАИ? А вдруг правоохранительные органы все-таки начнут расследование? Они не начнут. И не собирались. На прошлой неделе в возбуждении уголовного дела было отказано. Кстати, когда на допрос пришла семья Спариш, Алина осталась внизу, в машине с ребенком. После допроса Евгений спросил: «Вам нужны показания моей жены? Она после аварии ничего об этом не помнит, но сидит внизу с ребенком, так что я могу ее подменить, если нужно». Следователь заверил, что показания Алины вовсе не нужны, поскольку для него было важно поговорить именно с водителем машины. Потом стало известно, что в материалах проверки следователь немедленно зафиксировал: Алина Спариш в прокуратуру не явилась. А если пострадавшие не приходят, значит, не слишком им и нужно объективное расследование. Вера Стремковская все-таки надеется, что дело о «живом щите», выставленном на кольцевой дороге 7 октября, будет возбуждено. И не исключает, что появятся и другие пострадавшие от «живых щитов», которые до этого громкого дела просто думали, что так и надо, не подвергая сомнению действия милиции. А попытки обвинить адвоката в получении американских грантов свидетельствуют лишь о том, что дело действительно будет громким и может отнять последние хилые козырные шестерки у власти, декларирующей заботу о гражданах. У Веры Стремковской такое уже было. Всякое громкое дело почему-то оборачивается для нее личными неприятностями. В конце девяностых, когда она защищала Василия Старовойтова, председателя колхоза «Рассвет», человека, применительно к которому слово «легендарный» не звучит штампом, уголовное дело возбудили в отношении самой Стремковской. За клевету. Причиной стал ее вопрос в суде: «А куда делись сорок бутылок коньяка, которые следователи изъяли при обыске?» Следователи прореагировали по принципу «на воре шапка горит». Тянувшееся годами уголовное дело в отношении Стремковской в конце концов заглохло, но похитители коньяка обратились в суд с гражданским иском. Адвокату присудили штраф, эквивалентный 600 долларам, но городской суд отменил решение районного суда. И только когда Стремковская взялась представлять интересы осиротевшей семьи Четверухиных (сын председателя Минского городского суда Михаила Ардяко служил в армии в качестве водителя военного прокурора и на прокурорской машине насмерть сбил женщину. Вдовцу и дочери по решению суда была выплачена компенсация в 250 долларов. Уголовное дело, естественно, быстро замяли, и тогда Четверухины обратились к Стремковской), городской суд отменил собственное решение, оставив в силе районное. У Веры быстро описали машину — старую «Мазду», которую пришлось продать, чтобы выполнить решение суда. Так что неприятности адвоката Стремковской можно считать народной приметой: если они начинаются — значит, впереди громкое дело, которое категорически не нравится власти. Кстати, заноза по-белорусски — «стрэмка». Очень подходящая фамилия для адвоката, защищающего людей от государства. Кстати, 25 июля Стас Алексеев и Наталья Гатовка сыграют свадьбу. Они собирались пожениться еще в прошлом году. Но оказалось, что утверждение «до свадьбы заживет» не всегда верно.
Источник: Новая Газета
Опрос
Стоит ли досрочно пускать за руль лишенных прав водителей?
Да
Нет
3 комментария
ПДД онлайн Билет 22, вопрос 9
Разрешено ли водителю подъехать задним ходом к пассажиру, стоящему на мосту?
Нет.
Да.
Да, если не будут созданы помехи другим участникам движения.
Ответить